Ген

Перед читателем три взаимопроникающие биографии: идеи гена, человеческого общества в ходе ее разработки и семьи автора, в которую эта идея проникла с багажом наследственного психического заболевания. На страницах этои эпохальнои книги концепция гена зарождается в смутных догадках Аристотеля об информационнои природе наследственности и в представлениях Парацельса о гомункулах, вплетается в образы людеи, создававших генетику в XIX–XX веках, вовлекается в евгенические проекты и эволюционирует в технологии редактирования геномов. Наблюдая влияние генов на клеточные и человеческие судьбы как ученыи и врач, чью собственную семью преследует наследственныи недуг, Мукерджи пропитывает научную историю драмами людеи с генетическими болезнями и обозначает этические вызовы, с которыми мы столкнулись, научившись “читать” и “писать” на языке ДНК.Сиддхартха Мукерджи рассказывает историю генетики от первых догадок Аристотеля о наследственности, передающеися через кровь, до ошеломляющих открытии, совершенных за последние двести лет, толчком к которым стали эксперименты монаха Грегора Иоганна Менделя. Книга также посвящает читателя в современные исследования в области биотехнологии, геннои терапии и геномики.Мукерджи не боится затрагивать сложные вопросы. Катастрофические программы евгеники начала 20-го века, трагически неудачные испытания ранних методов геннои терапии и само наше представление о понятии “болезнь” – ко всем этим темам автор подходит с большим тактом и состраданием.Повествование пронизывают воспоминания самого Мукерджи и рассказы о том, как наследственные заболевания затронули его собственную семью. Автор подчеркивает невероятно сложные сочетания случая, окружающеи среды и комбинации генов, определяющих нашу восприимчивость к заболеваниям, и предупреждает утопические ожидания и надежды на панацею. Учитывая наши растущие возможности корректирования генетического кода, Мукерджи призывает к дебатам об этических ограничениях, необходимых для будущего вмешательства в генныи код живого организма.